Кильсеев Евгений Иванович, Кайнова Елена Владимировна

Русские исихасты, светская власть и Куликовская битва (1380 г.)

Даже спустя более шести столетий, Куликовская битва продолжает быть в центре внимания исследователей. Сегодня ее историография насчитывает уже не одну тысячу публикаций. Высказываются различные точки зрения на это событие, но, как представляется,не все аспекты его исторического осмысления освещены в должной мере. Тщательный анализ предыстории и истории Куликовского сражения необходим и по той причине, что свои оценки событиям прошлого пытаются дать и политики, зачастую далекие от исторической науки. Так, в марте 2001 г. М. Шаймиев, являвшийся тогда президентом республики Татарстан, обратился к В.В. Путину с предложением изъять из перечня памятных дат военной истории Отечества дату, связанную с Куликовской битвой, неоднозначно воспринимаемую среди татарского населенияi. Сотрудники президентов, готовившие Перечень и письмо, видимо, не поняли суть проблемы. Задачами данной статьи являются выявление причин Куликовского сражения, роли Русской православной церкви в событиях противоборства с темником Мамаем, определение исторического значения победы воинов Дмитрия Донского на берегах Дона и Непрядвы.

Уже к началу XIV в. о могучей Киевской Руси остались одни лишь воспоминания. Ни политического, ни этнического единства русичей уже не существовало. Единственной связующей нитью для всех русских людей того времени оставалась православная вера. Однако православию грозили опасности с различных сторон. Генуэзцы-католики смогли установить жесткий контроль над экономикой Византии. Византийцы раскололись на два лагеря, враждовавшие друг с другом: на сторонников унии с католической церковью, возглавляемых Палеологами, и противников сближения с католиками во главе с И. Кантакузином, призвавшим на помощь турецкие отряды. Генуэзские купцы смогли обосноваться в Крыму и степях Причерноморья. Они стремились прорваться вглубь Восточной Европы и Центральной Азии, приобретали концессии и заключали выгодные только для себя торговые сделки с ордынскими ханамиii. Отношения между Золотой Ордой и Северо-Восточной Русью, платившей с 1252 г. дань, но пользующейся военной поддержкой ордынцев, теперь радикально изменились. Нуждаясь в серебре, ханы-мусульмане стали торговать ярлыком на великое владимирское княжение. Богатые русские князья (тверские, московские, суздальско-нижегородские) активно включились в эту торговлю и тем самым признали верховную власть ордынских ханов на Руси. Количеств серебра, которое выплачивалось за ярлык, намного превосходило размер дани, отправлявшейся в Орду с русских земель.

Став мусульманским султанатом, Золотая Орда стала быстро слабеть, а в 1359 г. там пресеклась династия потомков Батыя. Началась «великая замятня» — многолетняя междоусобица среди царевичей из Синей Орды и самозванцев. Результатом ее были развал государства и возвышение темника Мамая. Темник узурпировал власть,но держался лишь с помощью серебра. Серебро ему давали генуэзцы. На полученные деньги Мамай покупал услуги наемников – осетин (ясов), черкесов (касогов), половцев и караимов. В 1370 г. он претендовал на господство во всем Улусе Джучи, но закрепиться вместе со своей разноплеменной ордой смог лишь на бывшей половецкой земле между Доном и Днепром. Ему же принадлежал и Крым. Окончательную ставку Мамай сделал на генуэзцев, которые хотели получить концессии для добычи пушнины на севере Русиiii. Единой Золотой Орды не стало (1359-1380 гг.), и Владимирская Русь лишилась союзника в усилившемся противостоянии с Литвой. В XIII в. Русь и Литва выступали вместе в борьбе против Ливонского ордена и крестоносцев Европы. В XIV в. Вильно и Москва стали соперничать в борьбе за лидерство в русских землях. Страшная эпидемия чумы в середине века обошла стороной Литовское государство, но буквально опустошила Московское княжество, ставшее к этому времени опорой Русской православной церкви. Однако самым опасным для православных было то, что великие литовские князья Гедимин и Ольгерд дали католикам полную свободу действий в Литве. Католическая опасность грозила теперь Руси и с юга, и с запада. Ведь для католиков (купцов Средиземноморья и крестоносцев с Балтики) православные – и византийцы, и русичи – были вероотступниками. В борьбе с грозной католической экспансией защитники православия взяли на вооружение идеи исихазма. Исихазм (покой, безмолвие, отрешенность) – мистическое течение в православии. В широком смысле это этико-аскетическое учение о пути единения человека с Богом через очищение сердца слезами и сосредоточении сознания в самом себе. Для этого были разработаны особая техника молитвы и система приемов психофизического самоконтроля, имеющая некоторое сходство с методами йоги. Возникло это учение в IV – VII вв., но особенное развитие получило в XIV в. в связи с насаждением в Византии идей унии православной и католической церквейiv.

Защитником и проводником исихазма в Константинополе выступил митрополит Григорий Палама. Воззрения Паламы и его сторонников были сформулированы на Соборе 1341 г. и сводились к следующему: Бог, по существу, един, но в нем много энергий. К числу таких энергий относятся благодать Божия и Божественное озарение. Это озарение было в Адаме до грехопадения, но через его преступление было утеряно. Потом озарение явил избранным ученикам Иисус Христос на горе Фавор, чтобы люди знали, чем были и чем будут. Только такое озарение дает возможность человеку совершенствоваться по подобию Божию. Следовательно, Бог является доступным для человека благодаря своей природной и существенной энергииv. Палама одержал победу над сторонниками Варлаама Калабрийского, считавшего Бога несообщаемым человеку. В 1351 г. учение Г. Паламы было признано официальной доктриной в Византии. Так родилась религиозная система, которая во второй половине XIV в. была перенесена на Русь. Сторонниками идей исихазма стали митрополит Алексий, Сергий Радонежский, Дионисий Суздальский, Федор Симоновский и др. Они и их ученики собственным примером вводили новые стереотипы поведения и восприятия действительности: спасение души – в праведной жизни, дьявол – враг людей и Бога, грешники должны каждодневно отвечать за свои поступки. Утверждались высокое благочестие и твердость духа; принцип служения идеалу, а не заботы о накоплении богатств; доблесть, военная честь и отвага в защите православия, что в то время было синонимом защиты Отечестваvi. Три исихаста на Руси (речь идет о сторонниках идей, а не о мистиках-практиках) – митрополит Алексий, Дионисий Суздальский и Сергий Радонежский – сыграли, на наш взгляд, решающую роль в событиях, предшествовавших Куликовской победе.

Митрополит Алексий (в миру Елевферий Бяконтов) был старшим сыном знатного боярина Федора Бяконта, выходца из Чернигова. Крестным отцом Елевферия был сам Иван Данилович Калита. Юноша получил отличное образование, знал греческий язык. Он мог сделать блестящую светскую карьеру, но, несмотря на уговоры родителей, в 20 лет принял монашеский постриг в московском Богоявленском монастыре. В течение десяти лет Алексий проходил суровую школу монашеского послушания: молол зерно на ручной мельнице, ухаживал за больными иноками, руководил монастырским хозяйством по поручению игумена. Встречи с митрополитом Петром, чтение греческих книг, видимо, позволили Алексию ознакомиться с основами исихазма. Более детально он изучил учение Паламы уже в Константинополе. По мнению Н.С. Борисова, Алексий лишь делал вид, что ревностно служит распространению исихазма на Русиvii. Действительно, будущему митрополиту не пришлось заниматься поисками «фаворского света». Иван Калита готовил своему крестнику иной путь. Московский князь дружил с митрополитом Петром и хорошо понял необходимость поддержки его планов возвышения Москвы со стороны церкви. В 1328 г. Калита стал великим князем владимирским, и в тот же год на Русь прибыл новый митрополит киевский и всея Руси – грек Феогност. В Москву или Владимир митрополит не спешил. Он обосновался на Волыни, так как мечтал о воссоединении Руси и Литвы в единой Киевской митрополии. Большие надежды Феогност возлагал на обращение в православие великого князя Гедимина Литовского, ведь большинство подданных этого государя составляли православные русичи. Однако уже скоро митрополит убедился в тщетности своих попыток. Более того, ему пришлось выдержать борьбу за сохранение единства митрополии. Дальновидный грек понял: опорой ортодоксального православия может быть только Москва. Феогност стал рассматривать Ивана Калиту и русских последователей исихазма как союзников в борьбе за чистоту православия.

Так обстоятельства заставили митрополита перебраться во Владимир Залесский. Здесь его ждал иной прием, нежели в Литве. Им были получены обширные митрополичьи волости, кормления, церковная дань, искреннее уважение. Феогност понял, что пришло время заключения неложного союза с великим князем владимирским.

Митрополиту был необходим надежный помощник для управления обширным церковным хозяйством. Калита представил митрополиту своего крестника. Алексий понравился Феогносту и в 1340 г. был утвержден наместником митрополита во Владимире. Наместник не имел сана в церковной иерархии, но обладал очень большим влиянием в церкви. Феогност убедился, что лучшего преемника, чем Алексий, ему не найти. Окончательно утвердиться в этой мысли его заставило тюремное заключение в Сарае. Богатства Русской церкви, заботливо собираемые Феогностом и Алексием, вызывали зависть как на Руси, так и в Орде. Хану Джанибеку посоветовали потребовать у митрополита выплаты дани, чего не бывало со времен Батыя. Н.С. Борисов полагает, что к этому привели интриги великого князя владимирского Симеона Гордогоviii. Это утверждение весьма спорно, так как после казни Александра Тверского в Орде (1339 г.), Феогност твердо стоял на стороне Москвы, а Алексий был одним из главных советников великого князя Симеона. Представляется более вероятной месть русских князей, обиженных ранее Калитой, за поддержку его Феогностомix. Митрополит, откупившийся дарами на сумму более 600 рублей, не только вышел на свободу, но и получил ярлык, дающий церкви неприкосновенность от даней и поборов.

В 1350 г. Феогност тяжело заболел. Предвидя свою скорую кончину, он отправил в Константинополь посольство от своего и великого князя Симеона Гордого имени с ходатайством об утверждении Алексия своим преемником. Везли послы и крупную сумму денег серебром «на ремонт храма Святой Софии». В декабре 1352 г., еще до возвращения посольства, Феогност возвел Алексия в сан епископа и передал ему владимирскую кафедру, которую до этого занимал сам. Послы возвратились из Византии в 1353 г. уже после смерти Феогноста (11 марта) и великого князя Симеона (26 апреля) с утвердительным ответом. Алексий отправился к патриарху за посвящением в митрополиты. В августе 1352 г. Алексей и его спутники прибыли в столицу Византии, однако, прием в патриархии им был оказан весьма прохладный. Греки и раньше с недоверием относились к «северным варварам», однако, проблема оказалась более сложной и запутанной. Оказалось, что патриарх Каллист (последователь Паламы и противник унии) не признавал Иоаннна Кантакузина законным императором. Это разобщало противников унии. Не произвело впечатление на патриарха и русское серебро, ибо император использовал эти средства для оплаты турецких наемников. Оказалось, что есть и другой русский претендент на митрополичий престол – ставленник литовского, тверского и нижегородско-суздальского великих князей Роман. Роман вредил повсюду и постоянно. Алексий отступить не мог: престол покойного Феогноста не должен перейти в руки Литвы, нельзя допустить и гибельного разделения киевской митрополии. Он совершенствовался в греческом языке, переводил на русский язык Евангелия, ходил на лекции преподавателей высшей патриаршей школы, покупал книги (в том числе и труды Г. Паламы), иконы. Добился Алексий встречи с императором Иоанном Кантакузином и обещал ему московское серебро за свое поставление. Главным же его успехом стало обретение единомышленника и друга в лице Филофея Коккина, гераклийского митрополита, ученика Г. Паламы, страстного поборника идей исихазма.

Весной 1354 г. из-за разногласий с императором Каллист отказался от патриаршества и удалился в монастырь. В апреле новым патриархом стал Филофей. В июне состоялось поставление в митрополиты Алексия. Ему удалось добиться причисления к лику святых трех литовских бояр, казненных Ольгердом за приверженность к православию. Смог он доказать необходимость переноса митрополичьей кафедры из Киева во Владимир. В Новгород была отправлена грамота архиепископу Моисею, в которой патриарх повелевал беспрекословно подчиняться митрополиту Алексию. Это был большой успех. Правда, в соборном акте, выданном митрополиту, говорилось о принципиально отрицательном отношении греков к поставлению митрополитов из русских, о том, что исключение сделано только для Алексия. Р.Г. Скрынников считает, что Филофей тем самым стремился упрочить зависимость русской митрополии от Константинополяx. Но об этом мог попросить и сам Алексий, ведь митрополичьего престола активно добивался и литовский ставленник Роман. Московиты готовились к возвращению домой, но И.Кантакузин отказался от трона в пользу Иоанна V Палеолога и постригся в монахи. Вскоре и Филофей Коккин покинул патриаршую кафедру. Пришлось вновь начинать борьбу с Романом, добиваться утверждения уже полученных грамот. К счастью, у нового императора серебра было еще меньше, чем у его предшественника. Твердость Алексия, русское серебро сделали свое дело. Утверждены были все грамоты, подтверждены прежние решения патриархии. После опаснейшего плавания по морю (корабль чуть было не затонул во время шторма), Алексий и его спутники осенью 1354 г. возвратились на Русь.

На родине все было очень плохо. Хан Джанибек хотя и отдал великое княжение Владимирское Ивану Ивановичу Московскому, но с этим не согласились в Новгороде Великом и в Нижнем Новгороде. Робкий Иван Иванович не смог наладить мир даже в своем княжеском доме; в боярской думе старые московские бояре и выходцы из других княжеств яростно боролись за пост тысяцкого; рязанцы захватили Лопасню, очень важный для москвичей город. Кроме того, Москва пережила страшный пожар. Митрополит понял, что кроме многих проблем церковных ему предстоит решать и дела государственные. Н.С. Борисов уверен, что за пять лет своего управления Русской церковью Алексий не оказал никаких политических услуг Москвеxi. Однако, именно по настоянию митрополита бояре за свой счет всего за месяц восстановили сгоревший кремль. Митрополит смог обеспечить столь необходимый мир с суздальскими князьями. После этого удалось смирить и непокорный Великий Новгород. Значение Москвы и великого князя владимирского в Северо-Восточной Руси было значительно укреплено. Но оставался Ольгерд, растущая Литва, усиливавшиеся в Вильно католики. Успел Алексий поставить своих единомышленников епископами в Ростове, Рязани, Смоленске, Сарае. Все епископии Владимирской Руси, за исключением Тверской, находились в его воле. В 1355 г. пришли известия из Византии: патриарх Каллист, сменивший Филофея Коккина, рукоположил в митрополиты Романа, отдав ему епархии Волыни и Черной Руси. Ольгерд Литовский добился своего: он получил собственного, послушного митрополита. Алексию пришлось срочно ехать в Константинополь, спасать единство митрополии и русское православие. Вновь было использовано серебро, помогали Г. Палама, Ф. Коккин, афонские монахи. Алексий смог удержать за собой Киев и Владимир, но единую митрополию все-таки разделили. Между тем ситуация в Москве осложнилась еще больше. Ольгерд захватил Брянск и Ржеву, был убит Алексей Хвост – московский тысяцкий. В убийстве этом многие обвиняли В.В. Вельяминова, предшественника Хвоста. Вельяминов и его тесть Михаил Александрович вынуждены были бежать в Рязань.

В начале 1357 г. митрополит вернулся в Москву. Великий князь Иван Красный находился тогда в Орде. По приказу Алексия, москвичи отбили Ржеву – ворота Москвы и Твери. Был прощен и назначен тысяцким Василий Вельяминов. Летом 1357 г. митрополит выехал в Орду, где заболела ханша Тайдула, всесильная жена хана Джанибека. Арабские, персидские врачи, степные шаманы не смогли ей помочь, и лишь Алексий исцелил царицу. Благодарная Тайдула до конца своих дней помогала митрополиту, а тем самым и Московскому княжеству. Алексий стал злейшим врагом великому князю Ольгерду. Литовский государь постоянно жаловался на митрополита патриарху (не заглядывает ни в Киев, ни на Волынь), намекал на возможность крещения Литвы. В 1358 г. Алексий вынужден был поехать в Киев, хорошо понимаю всю опасность этого путешествия. Киевский князь Федор, подручник Ольгерда, арестовал митрополита и даже бросил его в земляную темницу. Казалось, что спасения нет: в ноябре 1359 г. умер великий князь Иван Красный, в Орде был убит хан Бердибек и началась «великая замятня», в Византии скончался основатель исихазма Г. Палама. И все же в первой половине 1360 г. с помощью киевлян, москвичам удалось организовать побег. Алексий прибыл в Москву. А.В. Карташев, ссылаясь на византийские источники, утверждал, что Иван Иванович в своем завещании назначил митрополита Алексия регентом над 9-летним князем Дмитриемxii. Л.Н. Гумилев считал, что Алексий фактически возглавлял московское правительство до самой своей смерти (февраль 1378 г.)xiii. Следует признать, что для Москвы, Северо-Восточной Руси, русского православия деятельность митрополита Алексия явилась спасением.

Возглавив московское правительство, митрополит Алексий задумал решить две сложнейшие задачи: во-первых, вернуть великий стол своему воспитаннику, во-вторых, попытаться сделать великое княжение владимирское достоянием московской княжеской династии. Многим эти намерения казались неосуществимыми. Хан Хыдырь, заступивший вместо самозванца Науруса, дал ярлык Дмитрию Константиновичу Суздальскому и крупно просчитался. Удельные князья плохо слушались великого князя, не смогли они самостоятельно собрать дань в своих княжествах. Более того, осмелевшие молодые новгородцы – ушкуйники пограбили поволжские русские и ордынские города. Хыдырь потребовал наказания ушкуйников и возмещения всех убытковxiv. Дмитрий Суздальский не рискнул ослушаться, выдал разбойников ордынцам, но это деяние не привело к укреплению его власти. Митрополит Алексий, в отличие от великого князя, лучше знал о положение дел в Сарае. Клирики Сарской (Сарайской) епархии своевременно поставляли ему необходимую информацию. Среди многочисленных искателей ордынского трона Алексий сделал ставку на царевича Мурада (в летописях – Амурата, Мурута). Царевич нуждался в серебре и согласился дать ярлык на великий стол малолетнему Дмитрию Московскому. Московское серебро помогло Мураду занять трон. Хан честно выполнил свое обещание. Весной 1362 г. он дал ярлык на великое княжение Дмитрию Московскому. Это была победа Алексия. В то же время умер Роман, и митрополия вновь воссоединилась под его рукой. Однако, Дмитрий Суздальский не желал передавать москвичам власть. Московское войско по приказу Алексия двинулось на Владимир. Дмитрию Константиновичу никто не прислал помощи, даже родные братья. Со своей немногочисленной дружиной он ушел в Суздаль. Оттуда князь прислал посольство, отрекаясь от великого стола. Одиннадцатилетний Дмитрий Московский стал главой Владимирского великого княжества.

Алексия тревожило грядущее – как долго усидит на троне Мурад. Отличный полководец, хан был не силен в интригах. Темник Мамай превосходил Мурада в искусстве организации подкупов, измен, убийств, а борьба между ними за власть постоянно усиливалась. Русское серебро нужно было обоим. Мамай прислал посла с предложением дать ярлык от имени своего хана Авдула (Абдаллаха). Митрополит выдвинул два условия: значительно снизить размер дани и признать великое княжение владимирское вотчиной (наследственным родовым владением) князя Дмитрия Ивановича. В чаянии серебра Мамай согласился на условия Алексия. Так с 1363 г. великий стол стал достоянием московского князя. Мурад, естественно, был разгневан. Он передал ярлык Дмитрию Суздальскому, но вскоре пал от руки убийцы. Суздальский князь лишь неделю просидел во Владимире. Московские полки подошли к городу, и Дмитрию Константиновичу вторично пришлось отказаться от владимирского великого стола. Союзники суздальского князя лишились своих столов – Дмитрий Галицкий, Иван Стародубский, Константин Ростовский. Население их княжеств предпочло подчиниться Москве и платить умеренную дань. Алексию предстояло решить теперь еще одну трудную задачу – заставить суздальско-нижегородских князей вовсе отказаться от своих прав на великое княжение владимирское. В 1365 году эпидемия легочной чумы унесла жизни многих и многих нижегородцев. Умер в июне этого года и великий князь нижегородский Андрей Константинович. Право на нижегородский стол принадлежало его брату Дмитрию Суздальскому. Однако младший брат Борис Городецкий занял Нижний Новгород и энергично наводил в нем порядок. Он не пустил Дмитрия в город. Уцелевшее население Нижнего было в основном на его стороне.

Борис был зятем Ольгерда Литовского, и Алексий поспешил вмешаться в нижегородские дела. Его посланцы пригласили городецкого князя в Москву на суд к митрополиту. Борис наотрез отказался. Алексий направил в Нижний Новгород знаменитого игумена Сергия Радонежского. Однако даже Сергию не удалось уговорить упрямца. Именем митрополита игумен закрыл все церкви в городе, и нижегородцы отвернулись от Бориса. Тем временем подоспела суздальско-московская рать. Борис, оставшись без поддержки горожан, вынужден был уступить брату Нижний и просить оставить себе хотя бы Городец. Дмитрий Константинович понял, что с Москвой нужно дружить, а не соперничать. В 1366 г. политический союз двух княжеств был укреплен династическим браком Дмитрия Московского и Евдокии, дочери Дмитрия Суздальскогоxv. Тревожила митрополита и Тверь, где великим князем стал Михаил Александрович, сохранявший право и на владимирский великий стол. Молодой, энергичный и честолюбивый князь стал активно укреплять свою власть в земле, притеснять удельных князей, сторонников Москвы. Был он шурином Ольгерда, и Алексий понимал, что литовский государь непременно вмешается в русские дела. По инициативе митрополита в 1367 г. началось строительство в Москве каменных стен. В 1368 г. крепость из камня была построена. Алексий и московские бояре решили, что пришло время прямо вмешаться в дела тверских владетелей. Михаил Тверской был вызван в Москву для суда и примирения с братом Еремеем. Митрополит гарантировал безопасность князя словом, а Дмитрий Иванович целовал крест. Несмотря на полученные гарантии, Михаил в Москве был арестован. Конечно, в застенок его не бросали, но находился он под охраной в боярском доме Гавши (Гавриила) Кобылинаxvi. Тверского князя спас неожиданный приезд ордынского посольства. Михаил, получив свободу, немедленно уехал в Литву, вернулся оттуда «с литовской силой» и снова утвердился на княжеском столе. Алексий, безусловно, понимал греховность своих действий, тяготился этим. Однако оставить Москву, опору русского православия, он не мог. Заметим, что митрополит пользовался полной поддержкой Сергия Радонежского, уже при жизни считавшегося русичами святым. Михаил же, заключивший союз с Ольгердом, покровительствующим католикам, выглядел отступником от православной веры.

В этих условиях московское правительство задумало план противодействия экспансии Великого княжества Литовского, который должен был привести к подчинению Твери, к восстановлению контроля над Смоленском и вовлечению брянских земель в сферу московского влияния. Во время подготовки к походу были заключены соглашения о союзе против Ольгерда со Станиславом Смоленским и другими князьями. Однако Ольгерд опередил москвичей и первым выступил в поход. Союзники Москвы не решились поддержать ее, а Станислав Смоленский присоединился к литовскому войску. Молодой и неопытный Дмитрий Московский не успел подготовиться к отпору, и в ноябре 1368 г. войско литовского князя осадило Москву. Три похода совершил Ольгерд (1368, 1370,1372 гг.), дважды осаждал Москву (1368, 1370 гг.), но достичь желаемого результата не смог. Москва же ответила ударом на удар. В 1369 г. москвичи и волочане нанесли удар по Смоленскому княжеству, а в 1370 г. Дмитрий Иванович посылал войска против Брянска. Митрополит Алексий отлучил от церкви князей, вступивших в союз с язычниками-литовцами против московского князя-христианинаxvii. Москва, следуя путем, намеченным Алексием, быстро усиливалась. Митрополит, использовал все средства, и, прежде всего, права главы церкви, смирил православных князей, без войн присоединил к Москве ряд городов, закрепил за московским княжеским домом великое княжение владимирское как наследственное. В 1375 г. все князья Северо-Восточной Руси признали себя «подручниками» (вассалами) Дмитрия Московского и обязались помогать ему в борьбе с литовцами и ордынцами. Москва выиграла спор за лидерство в русских землях и у Твери, и у Литвы.

Союз митрополии с Московским княжеством себя полностью оправдал. Алексий оставался соправителем повзрослевшего Дмитрия Ивановича, однако великий князь начинал тяготиться опекой старого митрополита. Первое заметное расхождение во взглядах между Алексием и Дмитрием произошло в 1375 г., когда патриарх Филофей Коккин (друг и единомышленник митрополита) разделил русскую митрополию и поставил во главе Киевской (Литовской) кафедры своего ученика болгарина Киприана. Филофей все еще надеялся обратить в православие Ольгерда Литовского. Алексий, конечно, был обижен, но он понимал, что Киприан не сможет крестить закоренелого язычника, что единство Русской митрополии будет со временем восстановлено. Иначе отреагировал великий князь Дмитрий. Он стал готовить преемника Алексию в лице своего духовника протопопа Митяя. Митяй был спешно пострижен в монахи, наречен Михаилом и стал архимандритом Спасского монастыря. Великий князь упорно требовал от митрополита «благословить» Митяя-Михаила наследником «Дома святой Богородицы». Однако, новоявленный кандидат в митрополиты не прошел суровой школы монашества, не понимал и не любил исихастов, а главное – считал возможным дружить с Мамаем и генуэзцами. Алексий отказался признать своим преемником княжеского любимца. Перед самой своей кончиной (12 февраля 1378 г.) святитель надел золотой митрополичий крест на Сергия Радонежского. Сергий отверг предложение стать новым главой Русской православной церкви, чем значительно усилил свое нравственное воздействие на православных людей. Исихасты успешно сорвали намечающееся сближение Московской Руси с Ордой Мамая и исправили ошибки молодого великого князя Дмитрия. Сергий Радонежский заявил, что с латинянами никаких дел быть не может, а Дионисий Суздальский перешел от слов к делу. Нижегородцы, по его призыву, перебили посольство Мамая во главе с Сарай-акой (Сарайкой)xviii. Война Руси с Мамаем стала неизбежной, но начать ее темник, не имевший достаточно войск, смог лишь позднее.

Дионисий Суздальский (в миру Давид) – основатель Нижегородского монастыря, епископ Суздальский (1374 г.), архиепископ (1380 г.), митрополит (1384 г.). Будучи совсем молодым человеком, он принял постриг в Киево-Печерском монастыре. В 30-е годы XIV в. прибыл в Нижний Новгород. По примеру киевских подвижников он выкопал себе пещеру в нескольких верстах от города, проводил время в молитвах и духовных изысканиях. Однако одиночество монаха-пустынника длилось недолго, Вскоре у него появились ученики – постриженики Ефимий Суздальский, Макарий Желтоводский и Унженский, Павел Высокий, будущий летописец Лаврентий. Так возник нижегородский Печерский монастырь. В 1365 г. Дионисий познакомился с Сергием Радонежским, стал его другом и единомышленником. По совету Сергия, митрополит Алексий в 1374 г. возвел Дионисия в сан епископа суздальского. Решительно воспротивились Сергий и Дионисий попытке великого князя Дмитрия Ивановича избрать Митяя-Михаила новым митрополитом на соборе русских епископов. Митяю пришлось ехать в Константинополь на поставление к патриарху. Мамай, несмотря на острейший конфликт с Москвой, пропустил его через свою территорию. Дионисий Суздальский также вознамерился ехать в столицу Византии.

Намерения Дионисия стали известны, и великий князь Дмитрий приказал взять суздальского епископа под стражу. Сергий Радонежский поручился за своего друга, и Дионисий получил свободу. Он уехал в Нижний Новгород, а оттуда по Волге отправился в Константинополь. В отличие от Митяя-Михаила он добрался до Византии (Митяй был, видимо, убит своими спутниками). Патриарх Нил возвел Дионисия в сан архиепископа и поручил возглавить борьбу с новгородскими еретиками – стригольниками. Дионисий привез патриаршую грамоту против еретиков и побывал по этому делу в Новгороде Великом. В 1383 г. архиепископ, использовав опалу митрополита Киприана, вновь отправился в Константинополь, где посвящен был патриархом Нилом в митрополиты. Однако эта удача его и погубила. Дионисий возвращался домой через Киев. Там он был арестован князем Владимиром Ольгердовичем и умер в заключении в октябре 1385 г. Погребен в Киево-Печерском монастыре. Дионисий успел сделать главное дело своей жизни: он разрушил опасное для Руси сближение Москвы с Мамаем и генуэзцами. Началась война темника с Нижним Новгородом и Москвой, которая шла с переменным успехом и закончилась Куликовской битвой. Великий князь Дмитрий Иванович вынужден был опереться на общерусский авторитет Сергия Радонежского. Сергий Радонежский (Варфоломей Кириллович, 1314 или 1322 – 1392 гг.) – один из самых почитаемых святых России. Родился в семье знатного ростовского боярина Кирилла и его супруги Марии. С детства был очень религиозен. Учился в знаменитом ростовском училище, но, в отличие от старшего брата Стефана, завершить образование не успел. Богатая ранее семья вконец обеднела из-за постоянных платежей ордынских выходов, разорительных посещений Ростова ханскими послами, вынужденных поездок с князем в Орду, и особенно от грабежей воинов Ивана Калиты, собиравших в городе дань. Боярин Кирилл со всей семьей и родичами переехал в подмосковный Радонеж, удел князя Андрея, сына Калиты. Ростовские переселенцы получили льготы, но жили теперь как простые вотчинники.

Братья Стефан и Петр женились, но Варфоломей упорно порывался уйти в монастырь. Родители уговаривали сына дождаться их кончины. Вскоре они, чувствуя приближение смерти, приняли постриг и затем умерли. Овдовевший Стефан также ушел в монастырь. Варфоломей, передав Петру свою долю наследства, решил стать пустынножителемxix. Отрывочные сведения о исихазме он получил от брата Стефана, бывая в Нижнем Новгороде, слушал знаменитого игумена Дионисия. Он мечтал увидеть несотворенный «фаворский свет», но не знал, как это сделать. Варфоломей уговорил Стефана (хорошо образованного, начитанного, знающего греческий язык) пойти с ним. Братья построили в глухом лесу келью и маленькую церквушку. Направленный митрополитом Феогностом священник освятил церковь во имя святой Троицы. Пустынного житья Стефан не выдержал и ушел в Москву. Там он обосновался в Богоявленском монастыре, подружился с наместником Алексием. Братия избрала его игуменом, он сделался духовником великого князя Симеона Гордого. Варфоломей остался в лесу один. Место, которое они выбрали со Стефаном, называлось Маковец и было очень глухим. По ночам к келье отшельника приходили стаи волков, и к церкви он проходил, отбиваясь от них. Однажды пожаловал голодный медведь, с которым пришлось делиться хлебом. Хлеб время от времени привозил младший брат Петр. Кроме брата Варфоломея посещал иногда хотьковский игумен Митрофан. Игумен свершил пострижение молодого отшельника и нарек его Сергием. Некоторое время Митрофан пожил у новопостриженного инока, обучая его навыкам пустынножительстваxx.

Непрестанная молитва, покой и сосредоточенность – вот к чему стремился начинающий исихаст. Около двух лет он прожил, предаваясь непрестанным трудам и молитвам, питаясь хлебом и водой. При этом Сергий перенес труднейшие испытания. Его «Житие» сообщает нам о страшных видениях, преследовавших отшельника: к нему являлся дьявол, окруженный толпой клевретов, одетых в одежды литовские и остроконечные шапки (Сергий, видимо, инстинктивно ощущал, откуда православию грозила главная опасность). «Немедленно беги, не озираясь ни вправо, ни влево, да не погибнешь от руки нашей!» — твердила бесовская ратьxxi. Сергий вынес все и духовно преобразился. Это был человек, способный творить чудеса (на них мы не останавливаемся, они вполне объяснимы современной наукой)xxii, еще при жизни признанный людьми святым. Как истинный исихаст, говорил Сергий мало, но каждое его слово находило отклик и у князей, и у простолюдинов. Молва об одиноком иноке, живущем в трудах, молитве, посте и молчании распространилась широко. По одному, по два стали приходить монахи и просили принять их в пустынножительство. Сергий предупреждал о трудностях такой жизни, но принимал всех. Около него набралось 12 человек братии. Каждый из них построил себе келью, общими усилиями они возвели тын с одними воротами. Так было положено начало Троице-Сергиеву монастырю. Никто из собравшихся не имел священного сана, а сам Сергий не хотел быть священником и игуменом. Он упросил игумена Митрофана, от которого принял пострижение, возглавить братию. Митрофан управлял монастырем в течение года, до своей смерти. Иноки решили избрать игуменом Сергия. Когда он стал отказываться, монахи заявили ему, что они все разойдутся, уйдут в мир, откажутся от обетов. Так, не по своей воле, пустынножитель превратился в игумена монастыря. Епископ Афанасий Волынский, заменявший Алексия, уехавшего в Царьград на поставление, возвел Сергия в сан священника и утвердил игуменом нового монастыря.

Первое время в обители Сергия, как и во всех других монастырях того времени, монахи жили особно. Каждый из них имел собственную келью, работал как умел, питался и одевался как мог. К XIV в. монашество стало вырождаться, и молодой игумен мечтал о возрождении аскетической святости, связанной с Киево-Печерской лаврой, с именами преподобных Антония и Феодосия Печерских. Для себя и своих учеников он видел две возможности – отшельничество и киновиюxxiii. Помнил о молодом единомышленнике и Алексий в далеком Константинополе. Он рассказал о Сергии патриарху Филофею Коккину. Тот направил русскому игумену личное послание, в котором поручил ввести в монастыре общежительный устав. Это поручение подтвердил и митрополит Алексий. Общежительный устав запрещал в монастыре частную монашескую собственность. Иноки не могли даже запирать свои кельи. Все, что приобреталось монахами и приносилось мирянами, отдавалось в монастырь. Монастырь же на первых порах был очень беден. Однако игумен запрещал инокам просить милостыню у населения. Это вызвало недовольство у некоторых из братии. На их стороне оказался и брат Сергия, Стефан, возвратившийся в 1361 г. из Москвы в Радонежскую пустынь. Однажды в церкви Стефан грубо и громко высказал свои претензии, заявив, что игумен тут, собственно, он, что первый сел на этом месте. Сергий слышал все. Не говоря ни слова, он тотчас тайно покинул обитель. На реке Кержач Сергий основал новый монастырь. Монахи Троицкого монастыря узнали, где находится их глава и стали просить его вернуться в родную обитель. По приказу митрополита, Сергий вернулся в прежний монастырь.

У Сергия появились талантливые ученики, вокруг его обители создался ореол святости и уважения. Это был монастырь с самым строгим уставом. Сам преподобный основал несколько таких монастырей, а его ученики разошлись по Северо-Восточной Руси, создавая все новые и новые обители. Каждый монастырь играл тогда не только роль церкви, но и школы, и больницы, и библиотеки. Вокруг него возникал поселок – селились ремесленники, приезжали купцы. Так зарождались новые города, Русь обрастала новыми землями. Известность Сергия становилась общерусской, знали о нем и в Византииxxiv. В своем дальнем лесном монастыре игумен был неплохо информирован о положении дел в политике. Он способствовал митрополиту Алексию в решении нижегородской проблемы. В 1385 г. Сергий помог Дмитрию Ивановичу заключить вечный мир с Олегом Рязанским. Все это он делал ради торжества Православной церкви, опорой которой стала Москва. Отношения же троицкого игумена и московского князя были сложными и неоднозначными.

После смерти митрополита Алексия Сергий сделался духовным лидером Руси, не имея никакого официального высокого титула. Исследователи до сих пор спорят, почему преподобный благословил войну с Мамаем, ведь зависимость от Золотой Орды воспринималась тогда как наказание за грехи князей, бояр, священников и всего народа. Ни один священнослужитель не имел права призывать прихожан на борьбу с тем злом, которое послано в наказание за грехи. Они должны были терпеть и смириться, а не воеватьxxv. Однако Мамай был мятежник, ставленник генуэзцев-католиков. Католики были врагами, которых нельзя пускать на Русь. Преподобный благословил войну с темником, и поэтому все православные сочли своим долгом встать на защиту Святой Руси. Победа на Куликовском поле была одержана, хотя и с большими потерями. Жертвы были не напрасными. Авторы согласны с мнением Л.Н. Гумилева, что после битвы произошло рождение великорусского этноса. Образование русского централизованного государства стало лишь делом времениxxvi.

Таким образом, исихазм, возродившийся в XIV в. в Византии и тогда же перенесенный на Русь, стал ответом на усиление наступления католицизма. Митрополит Алексий, движимый тревогой за судьбу православия, возглавил московское правительство, смог сделать великое княжение владимирское частью владения московских государей, создал систему военно-политических союзов, в которой московский великий князь выступал в качестве главнокомандующего. В своей деятельности святитель опирался на помощь Сергия Радонежского, наиболее яркого представителя русского исихазма, уже при жизни признанного народом святым. Сергий и Дионисий Суздальский смогли предотвратить начинающееся сближение Москвы с Ордой Мамая, пресекли попытки генуэзцев-католиков проникнуть на Русь. Это сделало неизбежной Куликовскую битву. Преподобный благословил войну с Мамаем, и все православные выступили на защиту Святой Руси. На поле Куликовом произошло рождение великорусского этноса, появилась Русь Московская, зерно Великой России.

Список источников:

i См.: Петров А. Мамаево побоище. Гордость и предубеждения исторической памяти // Родина. 2005. № 9. С. 71.

ii См.: Карпов С. На берегу «Великого» моря. Итальянские фактории в Причерноморье // Родина. 2003. №11. С. 47-50; Гумилев Л.Н. Всем нам завещана Россия / Л. Гумилев; [предисл. С.Б. Лаврова]. – М.: Айрис-пресс. 2012. С. 122-123.

iii См.: Гумилев Л.Н. Указ.соч. С. 126-127.

iv См.: Энциклопедия мистицизма. – СПб.: Литера; ВИАН. 1997. С. 166.

v См.: Палама Г. Триады в защиту священнобезмолствующих. – М., 1995. С. 5-38.

vi См.: Гумилев Л.Н. Указ.соч. С. 131; Бенедиктов Н.А. Русские святыни. Очерки русской аксиологии. Монография. – Н. Новгород; Изд-во ННГУ. 1998. 64-65.

vii См.: Борисов Н.С. Русская церковь в политической борьбе XIV – XVIвв. – М.: Изд-во МГУ. 1998. С.92.

viii См.: там же. С. 55-56.

ix См.:Татищев В. История Российская. В 3-х т. Т 3. / В Татищев. – М.: ООО «Издательство АСТ». 2003. С. 99.

x См.: Скрынников Р.Г. Крест и корона. Церковь и государство на Руси IX-XVII вв. – Спб.: «Искусство – СПб». 2000. С. 58.

xi См.: Гумилев Л.Н. От Руси до России / Отв. Ред. П.Ю. Пинталь. – М.: ООО «Издательство АСТ». 2009. С. 234.

xii См.: Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви. В 2-х т. Т 1. – М.: Терра. 1992. С. 310.

xiii См.: Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. – М.: Мысль. 1992. С. 567.

там же. С. 41. 1 Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. С. 626.

xiv См.: Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 34. Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы / Ред. В. И. Буганов, В.И. Корецкий. – М.: Наука. 1978. С. 114.

xv См.: Храмцовский Н.И. Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода. – Н. Новгород: Нижегородская ярмарка. 1998. С. 40-43.

xvi См.: Рогожский летописец. Тверской сборник // ПСРЛ. Т. XV. – М.: Языки русской культуры. 2000. С. 87.

xvii См.: Флоря Б. Точка распада.«Вся Русь в политике Вильно и Москвы // Родина. 2003. №11. С. 28.

xviii См.: Нижегородский край: факты, события, люди. Изд. 2-е, доп. И перераб. – Н. Новгород: Нижегородский гуманитарный центр. 1997. С. 38.

xix См.: Костомаров Н. Житие преподобного Сергия Радонежского // Возбраный России воеводо / сост. А. Светлозарский. – М.: Изд-во «Роман-газета». 1994. С. 73.

xx См.: Екатерина II. О преподобном Сергии (историческая выпись) // Возбраный России воеводо. С. 17.

xxi Жития и творения русских святых. Жизнеописания и духовные наставления великих подвижников христианского благочестия, просиявших в Земле Русской. Народные почитания и праздники Православной церкви / Сост. С. Пилеченко. – М.: Современник. 1993. С. 97.

xxii См.: Бендис Т.В. Гендерные исследования личности // Вопрос психологии. 2000. № 7. С. 85-95. xxiii См.: Аверинцев С. «Тихое и чудное житие» // Родина. 1992. № 5. С. 17.

xxiv См.: Собиратель русских душ («круглый стол») // Родина. 1992. № 5. С. 40-11.

xxv См.: там же. С. 41.

xxvi Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. С. 626.

1 комментарий »

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s