Изображение

Юрий Всеволодович, называемый летописями также «Георгий» и «Гюрги», был вторым сыном Всеволода. Его рождение отмечено в летописях под 1189 годом. О начальном периоде его жизни известно очень немногое. Лаврентьевская летопись сообщает, что в июле 1192 года «быша пoстригы у великаго князя Всеволода… сыну его Георгиевы в граде Суждали того дни и на конь его всади». В 1207 году Юрий назван участником, а в 1208 году — руководителем военного похода на Рязань.

В 1212 году стареющий Всеволод вопреки издавна существовавшему порядку престолонаследия назначил своим преемником не конфликтовавшего с ним сына Константина, а Юрия. Чтобы закрепить это решение, было созвано широкопредставительное собрание-собор, в котором участвовали бояре, духовенство и даже представители горожан.
14 апреля 1212 года Всеволод умер, и Юрий Всеволодович стал великим князем, оставив старшему брату Ростов и Ярославль. Получили города и младшие братья великого князя.
Новый великий князь решил помириться с Рязанью: «Того же лета князь велики Юрьи Всеволодович… выпусти Рязанских князей и епископа их Арсения, и отпусти их в отчиму в Рязань… и вся люди Рязанские идоша каждо во свояси». В 1213 году Юрий сделал попытку улучшить отношения с Константином. Это показывает, что приход Юрия на великокняжеский стол был отмечен его попытками урегулировать некоторые внутренние и внешнеполитические проблемы великого княжества.
Новое столкновение между наследниками Всеволода произошло в 1216 году.
По издавна сложившейся традиции Новгород Великий приглашал к себе править князей из соседних княжеств, чаще всего из Владимира, державшего под контролем пути подвоза хлеба в новгородскую землю. Этот контроль создавал зависимость Новгорода от владимирских князей, которые умело пользовались этим для воздействия на новгородскую политику.
Незадолго до конфликта Новгородом правил брат Юрия Ярослав. Сильная оппозиция его власти заставила Ярослава покинуть город. Он отправляется в свой Переяславль, закрывает пути подвоза хлеба и задерживает под арестом новгородских и смоленских торговых гостей. Продолжая традиционную отцовскую политику по отношению к Новгороду, Юрий открыто поддержал Ярослава.
В Новгороде возникли серьезные продовольственные затруднения. Вместо Ярослава горожане пригласили к себе князя Мстислава из смоленского княжеского дома. Так сложился новгородско-смоленский союз против владимирского князя. К нему не замедлили присоединиться ростовские сепаратисты во главе с Константином. Началась подготовка военного похода новгородского, смоленского и ростовского войска против Юрия.
Здесь следует отдать должное энергии Юрия Всеволодовича. В готовившемся столкновении он проявил себя как неплохой организатор. В феодальных распрях того времени обычно участвовали сравнительно незначительные силы — княжеские дружины, состоявшие из профессиональных военных. Но на этот раз для борьбы с сильным и многочисленным противником Юрий Всеволодович использовал массовую мобилизацию в свое войско, что особо отмечено летописями как небывалое явление «…и бяху полци с ними силны велми Муромцы и Бродници и Городчане и вся сила Суздальской земли, бяшеть бо нагнано ис поселей и до пешцаи».
И все же массовая мобилизация сил, в которую оказались вовлечены мирные жители городов и селений, результата не дала. В бою под Липицей войско, возглавленное Юрием, Ярославом и Святославом, потерпело сокрушительное поражение. В Вологодской летописи сообщается, что в этом бою на стороне Юрия Всеволодовича сражались два богатыря — Добрыня Золотой Пояс и Александр Попович, а Московский летописный свод указывает, что в ходе сражения погибли в бою 9233 воина.
Потерпевший поражение Юрий бежал с поля боя во Владимир, а Ярослав — в Переяславль. Войско победителей подступило к Владимиру. Начались переговоры. Константин пощадил Юрия, что, можно сказать, не типично для столкновения князей-родственников. По решению победителей Юрий уступил великокняжеский престол Константину и отправился в ссылку, местом которой был назначен находившийся на окраине Владимиро-Суздальской Руси Радилов-Городец. Львовская и некоторые другие летописи так сообщают об этом: «Тогда же в неделю (в воскресенье.- И. К.) рано приидоша князи к Володимерю, князь же Юрьи посла к ним, пути прося; на утре изыде из града к ним, и даша ему Радилов городець; и тако в суден и поиде к нему со княгинею и з детьми, и владыка с ним…».
Путь Юрия с семьей и попавшим в опалу епископом Симоном в Радилов-Городец пролегал по Клязьме, Оке и Волге. Шла весна, была полая вода, и где-то между апрелем и маем 1216 года Юрий Всеволодович впервые увидел крутые склоны Дятловых гор, на которых в дальнейшем будет создан город-крепость Нижний Новгород.
Городецкая ссылка Юрия была недолгой. Видимо, чувствуя недалекую кончину, Константин вызвал Юрия, помирился с ним, одарил подарками его самого, семью и слуг, отдал ему Суздаль. Вскоре он умер. Юрий Всеволодович вновь становится великим владимирским князем.
Пребывание Юрия в Городце и знакомство его с жизнью Поволжья привели к настоящему перевороту в восточной политике Владимиро-Суздальской Руси. В центре этой политики становится Волга и связанные с ней проблемы.
Могущественным соседом Руси здесь издавна было государство волжских болгар. Волжские болгары подчинили себе народы Поволжья — марийцев и частично мордву, распространили свое влияние вплоть до русского порубежья – устья Оки. В 1218 году они опустошили волости по Унже, неподалеку от Городца.
В ответ на это нападение последовал поход на Волжскую Болгарию. Его возглавили Святослав, брат Юрия, и воевода Еремей Глебович, а участниками были ростовцы и муромцы. Сборным местом для похода было назначено устье Оки «И сняшеся вси на Волзе на усть Оки в насадех и в лодиах»,- сообщает Никоновская летопись. Участниками похода стали и устюжане, наносившие удар по Каме. Итогом этого похода было взятие штурмом крупного и хорошо укрепленного болгарского города Ошела. Для возвратившихся участников похода во Владимире был устроен трехдневный пир и торжественная церемония, происходившая в Боголюбове. Желая закрепить достигнутый успех, Юрий Всеволодович стал готовиться к новому походу. Болгары запросили мира. Его безрезультатно добивались два болгарских посольства. Юрий с войском пришел в Городец. И здесь в 1120 году третьему болгарскому посольству удалось добиться мира. Некоторые русские летописи вводят в свой рассказ оценки достигнутого соглашения: «И взя дары у них и управишеся по прежнему миру, яка же было при отцы его Всеволоде и при деде его Георгии Володимеричи». По смыслу приведенного текста договор с болгарами восстанавливал существовавшее ранее положение, которое было, возможно, утрачено в период после смерти Всеволода Большое Гнездо.
По сообщению большинства русских летописей, в следующем 1221 году Юрий Всеволодович заложил новый город-крепость в устье Оки — Нижний Новгород. Вместе с тем в старейших из сохранившихся списков — Лаврентьевской летописи, связанной с Нижним Новгородом своим происхождением, и Рогожском летописце есть существенное разночтение: они не приводят торжественную формулу «заложи град на усть Оки и нарече его Новгород Нижний», говорят просто «заложи Новгород», опуская слово «Нижний». Подобное встречается в описаниях позднейших событии, связанных с городом.
Строительство крепостей на Руси, как правило, велось путем массовой мобилизации населения, тогда почти сплошь сельского. Мобилизации происходили обычно осенью — по окончании сельскохозяйственных работ. Так, после разгрома Балахны (1536 г.) крепость в ней была закончена в октябре того же года. В осеннее же время создавалась и крепость в Большом Мурашкине. Надо полагать, что в этом отношении не была исключением и первая нижегородская дерево-земляная крепость, сооруженная на кремлевском холме.
Вместе с крепостью внутри нее, по сообщению позднего Нижегородского летописца, было построено деревянное здание Архангельского собора. Раскопки, проведенные профессором Н. Н. Ворониным в 1960 году, позволили установить, что под фундаментом первого каменного храма прослеживались остатки обугленных деревянных конструкций первоначального здания собора — ровесника Нижнего Новгорода.
Время правления Юрия Всеволодовича характеризуется дальнейшим расцветом культуры Владимиро-Суздальской Руси, начавшимся во второй половине ХΙΙ столетия. Строятся грандиозные храмы, призванные возвеличить славу княжества, основаны крупные библиотеки и училища, процветает живопись и летописание, создаются новые крепостные сооружения во Владимире и Суздале, возникают пограничные города-крепости. Известно, что при Юрии Всеволодовиче, кроме Нижнего Новгорода, был заложен в 1225 году еще один город-крепость на Волге — Юрьевец Поволжский, названный именем этого князя.
В годы княжения Юрия Всеволодовича получает высшее развитие владимиро-суздальская школа белокаменного зодчества, шедевром которой был Рождественский собор в Суздале (1222-1225). Мастерами этой же школы были сооружены Спасo-Преображенский (1225) и Архангельский (1227-1230) соборы в Нижнем Новгороде, а также Георгиевский собор в Юрьеве Польском (1230-1234). Собор в Юрьеве Польском сохранился до наших дней, хотя и не полностью. Меньше всего повезло нижегородским храмам, о великолепии которых можно судить лишь по отдельным сохранившимся фрагментам. В созидательной деятельности Юрия Всеволодовича особое место принадлежало Нижнему Новгороду. Это подчеркнуто в некрологе из Лаврентьевской летописи: «…всякыи бо держася добродетели… и грады многы постави, паче же Новъгород вторый постави на Волге оусть Окы, и церкви многы созда, и манастырь святыя Богородицы в Новегороде». Убедительным свидетельством особого внимания Юрия Всеволодовича к Нижнему Новгороду является беспрецедентный для средней полосы Руси факт строительства в недавно созданном на русской окраине новом городе сразу двух белокаменных соборов. Эти соборы были созданы почти на сто лет ранее, чем первая каменная церковь Москвы. Из приведенного некролога видно, что, Юрий был причастен и к созданию нижегородского благовещенского монастыря, упомянутого летописью под записью 1229 года: «Придоша Мордва с Пургасом к Нову городу и отбишася их Новгородцы и зажегше манастырь святыя Богородицы и церковь, иже бе вне града». Следует осoбо отметить активное участие в церковном строительстве при Юрии Всеволодовиче его ближайшего сподвижника, епископа Симона, выходца из Киева-Печерского монастыря, высокообразованного человека, побывавшего в Царьграде и активно участвовавшего в культурной и политической жизни княжества. В своем сочинении «Послание к Поликарпу» он сообщает: «И кто ни весть мене грешного епископа Симона и сея соборные церкви красоты владимирские и другие суздальские церкви, юже сам создан».
Город на устье Оки постепенно становится центром значительной округи, расширявшейся в результате военных походов в мордовские земли. Под 1228 годом упомянут правивший в нем воевода Еремей Глебович. О нем летописец сообщает: «воевода бе и наряд весь держаше». В переводе это означает, что Еремей Глебович, участник похода на болгар в 1220 году, к этому времени командовал нижегородским гарнизоном и одновременно управлял краем.
Продолжавшийся во времена Юрия Всеволодовича подъем экономики и культуры Владимиро-Суздальской Руси и успехи ее внешней политики не останавливали процесса дальнейшего феодального дробления. Посаженные по городам братья и племянники великого князя неоднократно проявляли желание стать самостоятельными, вынуждали Юрия на некоторые уступки и компромиссы. Так, под 1229 годом летопись отмечает конфликт Юрия с братом Ярославом, который, «слушая некыих льсти», привлек на свою сторону младшего брата Владимира и сыновей Константина Василько и Всеволода.
Причиной этих трений были не взаимные симпатии или антипатии, как об этом писали историки прошлого, а усиливающиеся центробежные силы, которые поддерживались группировками феодалов, стремившихся ослабить центральную власть и сделать ее номинальной. Ведя борьбу с этими силами, Юрий Всеволодович оказывался в гораздо более худшем положении, чем его предшественники на великокняжеском столе. И, видимо, совсем не случайно в источниках, относящихся к последним годам его правления, почти не встречаются сообщения о совместных действиях сыновей Всеволода Большое Гнездо. Единство Владимиро-Суздальского княжества шло к закату.
Тягчайшим испытанием для русского народа стало монголо-татарское завоевание. В организации русского сопротивления ему отчетливо проявилась глубина феодального распада Руси к тому времени.
Первое столкновение с монголо-татарами произошло на реке Калке в 1223 году. В этой битве участвовали соединенные силы княжеств Южной Руси. Русские рати действовали разрозненно и потерпели жестокое поражение. Силы Владимиро-Суздальской земли не участвовали в этом сражении. Юрий Всеволодович в ответ на призыв о помощи ограничился посылкой небольшого войска во главе с племянником Васильком Константиновичем. Но он к выступлению русских войск из Киева в степь опоздал, «Не утяну Василька прити к ним в Русь», сообщает летописец. И, не понимая страшной сути происшедшего, радуется, что Василько сохранен богом.
Первое вторжение монголо-татар на территорию Восточной Европы было кратковременным. Но битва на Калке оставила память о монголо-татарах как о сильном, жестоком и коварном враге. На Владимиро-Суздальской Руси она сказалась лишь перерывом в торговых связях по волжскому пути. Надо полагать, что через некоторое время во Владимире распространилась весть о трагической судьбе народов Средней Азии, покоренных завоевателями.
В 1236 году под тяжким ударом монголо-татар рухнуло и никогда уже не восстановило самостоятельности государство волжских болгар. Грозная опасность нависла и над русскими землями, в первую очередь над Рязанским княжеством. В начале зимы 1237-38 года войско завоевателей вторглось в рязанскую землю. 16 декабря начался штурм Рязани.
Отчаянный призыв Рязани о помощи не нашел отклика ни во Владимире, ни в Смоленске, ни в Новгороде Великом. В северных русских землях не было предпринято попыток организовать объединенный отпор завоевателями. По данным Академического списка Лаврентьевской летописи, «…послаша же князи Рязанстии ко князю Юрью Володимерьскому просячи себе пoмочи или самому поити, князь же Юрьи сам не иде, не послуша… мольбы, но коте сам особь брань створити…»».
Некоторые историки и романисты оценивают позицию Юрия как неправильную и недальновидную, а другие расценивают ее как предательство общерусских интересов. С этими доводами можно согласиться только исходя из позднейших исторических концепций. Но все рассказы летописей о событиях начала ХΙΙΙ столетия свидетельствуют, что не было общерусских интересов в государственных образованиях Северной Руси, а были лишь постоянные трения и столкновения между Владимиром, Новгoродом, Смоленском и той же Рязанью. И Юрий Всеволодович являлся государственным деятелем своего времени — когда для людей родиной считались только своя земля, свой край, которые человек был готов защищать даже в бою с таким же, как и он, русским человеком.
Позицию Юрия Всеволодовича, по-видимому, определили и дипломатические уловки монголо-татарских завоевателей. По сведениям летописей, во Владимире почти одновременно с призывом рязанских князей о помощи было посольство хана Батыя.

О содержании переговоров ханских послов с Юрием Всеволодовичем летописи не сообщают, но говорят, что послы были отпущены с богатыми дарами. Это обстоятельство косвенно указывает на достижение какой-то договоренности. Такие договоры были обычны в практике взаимоотношений русских княжеств. Их соблюдение, хотя бы частичное и временное, считалось нормой. Для монголо-татар заключение подобных договоров и последующее нарушение их было обычной практикой.
Решение Юрия «себе особь створити брань» было подкреплено определенной подготовкой сил. Войска, правда, в неизвестных нам размерах, были сконцентрированы во Владимире. К участию в отпоре врагу был приглашен муромский князь Роман Ингворевич, а на рязано-владимирскую границу был послан сторожевой полк.
Летописи сообщают, что этот полк состоял из отряда новгородцев, который возглавлял воевода Еремей Глебович, уже известным как воевода и управитель нижегородских владений Юрия. Упомянутых в летописи новгородцев следует считать нижегородцами. Они первыми встретили врага в начале его вторжения во Владимиро-Суздальскую Русь. Ни одна из новгородских летописей не говорит об участии Новгорода Великого в обороне владимиро-суздальских земель.
Во второй половине января 1238 года сторожевой полк вступил в столкновение с врагом и под натиском превосходящих сил начал отступать к Коломне. К этому же времени сюда пришли главные силы из Владимира во главе со старшим сыном Юрия Всеволодовича Всеволодом и отряды муромского князя Романа.
Вот как рассказывает об этом Лаврентьевская летопись: «То же зимы поинде Всеволод сын Юрьев… и князь Роман и Новогородци со своими вон из Володимера противу Татаром, князь же Юрьи Володимерьский тогда посла Еремея Глебовича в сторожех воеводою и сняся (соединившись.- И. К.) со Всеволодом и с Романом и отступиша их Татарове от Коломны».
Бой под Коломной следует рассматривать как генеральное сражение за Владимирo-Суздальскую Русь. К сожалению, данных о масштабах этого сражения нет, но исход его печальный известен — русское войско было разгромлено, в бою погибли Еремей Глебович и Роман, а Всеволод «в мале дружине» отступил во Владимир. В итоге боя под Коломной сопротивление Владимиро-Суздальской Руси потеряло активность.
Отряды пришельцев разгромили Москву, убили московского воеводу Филиппа Нянка и взяли в плен второго сына Юрия — Владимира. После этого войско завоевателей двинулось к Владимиру и Суздалю. В этот решающий момент Юрий Всеволодович принял не объясненное в летописях отчаянное решение. Он поручает оборону стольного города воеводе Петру Ослядюковичу, оставляет во Владимире жену, дочерей и двоих сыновей, а сам отправляется к северному рубежу княжества, где останавливается лагерем у реки Сити.
Действия Юрия Всеволодовича можно объяснить лишь следующим образом: после гибели рати под Коломной он понимал практическую невозможность обороны Владимира и Суздаля, но надеялся на прочность оборонительных сооружений этих городов. Юрий думал оказать помощь их защитникам новыми силами, собранными с северной части княжества. Но он не успел. 3 февраля монголо-татары пришли к Владимиру и взяли его штурмом на пятый день. Всего три дня понадобилось им для захвата и разгрома Суздаля. О положении Юрия в лагере на Сити рассказывает летописец. «И ста на Сити станом, ждуче к себе брата своего князя Ярослава и Святослава с полки». По свидетельству Лаврентьевской летописи, это было отнюдь не пассивное ожидание: «нача Юрьи князь великыи совкупляти вои противу Татарам, а Жирославу Михаиловичю приказа воеводьство в дружине своей». Но предпринятые великим князем поездки, видимо, в Ростов и Ярославль, а возможно, и обращение за помощью в Новгород Великий успеха не имели: разгром Владимира и Суздаля, падение ряда других городов княжества вызвали панику. Современник событий, оставивший подробную картину осады Владимира врагами, сообщает: «Бе пополох зол по всей земле… и не ведаху люди, кто где бежит».
Через неизвестное время в лагерь на Сити пришел Святослав с переяславской дружиной, но Ярослав со своим войском не явился к месту сбора. 4 марта 1238 года лагерь на Сити оказался в окружении монголо-татарских отрядов, о чем извещает князя некий Дорош, посланный в разведку с четырьмя воинами.
Завязался бой. В этом бою пал и Юрий Всеволодович, перед этим узнавший о гибели своей семьи, в плену был замучен Василько Константинович.
Через год монголо-татарские отряды вновь появились в Волго-Окском междуречье и разгромили уцелевшие города Муром и Гороховец.
В длинном списке русских городов, преданных завоевателями огню и мечу, указывается Городец на Волге, но не называется Нижний Новгород. Нет следов монголо-татарского нашествия 1238 года на город и при раскопках в Нижегородском кремле.
Известие Лаврентьевской летописи об участии «новгородцев»-нижегородцев во главе с Еремеем Глебовичем вполне объясняет эту ситуацию — сил сопротивления врагу в Нижнем не было.
В русском летописании встречается еще одно известие, относящееся к описанным событиям. Вологодская летопись под 1238 годом сообщает: «Того же лета поидоша татарове в поле, а Ярослав прииде из Новагорода из Нижняго в Суздаль». За отсутствием данных можно лишь гадать, почему Ярослав, не придя на помощь старшему брату, оказался в Нижнем Новгороде вместе со своими сыновьями. Не исключена связь этого сообщения со страшным разгромом Городца, о котором хорошо известно не только по летописям, но и по данным археологии. Но гадать — занятие неблагодарное для историка.
Судьба Юрия Всеволодовича в личном плане — это трагедия человека, потерявшего семью, а потом павшего на поле боя.

И.А. Кирьянов

Изображение

Ростовский епископ Кирилл находит обезглавленное тело великого князя Георгия.

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s